А двойная фамилия и вовсе встречалась в самых разных вариантах от Моголи-Наги до Мохой-Надь. Для своего обращения к читателям главный редактор Митя Харшак облачился в самый характерный наряд сезона — замотался с ного до головы в оградительную ленту. Вот уж, в самом деле, примета времени. Она же (оградительная лента)  и на обложке журнала. Так и будем потом вспоминать весну десятого года как то время, когда все кругом было огорожено полосатыми ленточками, а привычка смотреть под ноги сменилась привычкой задирать голову вверх, чтобы не получить шальную порцию снега или ледяной снаряд. Проект № 1 «Персонификация» открывается публикацией о Ласло Мохоли-Наде (Laszlo Moholy-Nagy), которому очень не повезло с кириллической транскрипцией. Продираясь сквозь дебри венгерской фонетики, переводчики именовали его то Лазло, то Лазсло. А двойная фамилия и вовсе встречалась в самых разных вариантах от Моголи-Наги до Мохой-Надь. В советском искусствоведении прижился вариант «Мохой-Надь», но мне видится ближе к истине Ласло Мохоли-Надь (именно так, с ударением на первые слоги его фамилию до сих пор произносят в Баухаусе, где и прошли одни из самых ярких лет его жизни). Кстати, вот что Мохоли-Надь написал для нашего журнала: «Реальность нашего времени — это технологии, изобретения, конструирование. Дух нашего времени в повсеместном использовании машин.